13:40 

О, Боже! Мне написал Мурат Окамин! Я счастлива и в обмороке!

Моя пьяная рука рисует иероглиф "любовь"
08.10.2010 в 01:56
Пишет Murat Okamin:

от скуки
третий тур для особо желающих и не успевших влезть в первые два)

Условия все помнят?

для Selunna:северный ветер
Длинная черная кружевная юбка скрывала тонкие бледные ноги. Чрезмерное количество туши на ресницах заставляло держать себя в руках. Не плакать.
Не чувствовать себя той дурочкой из старой песни про автомат, слезы и губную помаду.
Она шла вперед нетвердой походкой. Но не падала.
Проблемы были пустяковыми – для окружающих. Для нее – жизнь была кончена.
Она знала, куда и зачем идет.
Знала, что канцелярский нож сделает это грубо и болезненно.
Но именно этого она сейчас и ждала от привычных вещей – грубости. Болезненности.
Все вокруг стало серым, нечетким. Неважным.
Осталось только добраться до дома и тяжело упасть на кровать.
В голове звучала далекая мелодия, непонятная, но необходимая сейчас.

Мир встал на колени,
встал на колени после удара.
Этот мир тает под светом,
тает под снегом, плачет дождями.
Слабый мир.


- … Плюс десять, ветер северный, три-пять метров в секунду…
Щелкнул пультом.
Изображение погасло.
Засовывая ноги в ботинки, вспомнил, что хотел взять шарф. Дурацкая осень наступала на пятки.
Шарф пришлось взять тот, который вязала Женьшень. Она когда-то пошутила, что с его помощью можно найти вторую половинку…
Оставил концы болтаться.
Вышел.

Я обратил на него внимание, когда он вошел в троллейбус. Светлые волосы, короткая стрижка, без колец в ушах, обычный парень. Все, как я люблю.
И встал недалеко, я мог его разглядеть. Вполне, вполне.
Когда я в следующий раз повернулся, он улыбнулся мне. И отвел глаза.
После этого я еще пару раз ловил его: он смотрел на меня и улыбался. Но тут же отворачивался, стоило мне посмотреть на него прямо.

Он вышел на одной со мной остановке. Пошел следом. Уже через квартал я не выдержал и резко остановился, планируя выспросить у парня, не преследует ли он меня.
Вполне ожидаемо он в меня врезался. Я обернулся. Он извинился, опустил глаза.
- Эй, тебе что-то от меня нужно?
А глаза у него голубые.
Все, как я люблю.
Не парень – мечта. Вздохнуть бы…
Вместо ответа он принялся расстегивать свою куртку.
Я нахмурился.
Он вытащил на свет божий концы от шарфа.
И с надеждой посмотрел на меня.
- Женьшень… - покачал я головой, словно это все объясняло.
Улыбнулся.
Северный ветер дул со скоростью три-пять метров в секунду.


для Sumya

Я люблю тебя, говорит он каждое утро.
Я люблю тебя, говорит он, встречая меня у ворот школы.
Я люблю тебя, говорит он, целуя меня на ночь, сколько бы я ни уворачивался.
Я люблю тебя, - убеждает он в холодной пустоте Системы.
Я люблю тебя, твердят его губы, преследуя меня во снах.

Я готов ответить ему тем же.
День за днем говорить пустые слова, не вслушиваясь, не вдаваясь в подробности.
Зачем?
Но сначала…

- Я люблю тебя, - шепчет он.
Я перевожу взгляд в потолок.
- Разве это имеет смысл?
- Что, Рицка?
- Лгать тому, кто все равно тебе не верит? Лгать мне?
- Я не лгу, Рицка.
Слабо улыбаюсь.
Интересно, каково это: сказать правду под видом лжи? Наверное, совсем не так, как сказать ложь под видом правды.
Делаю глубокий вдох.
- Я люблю тебя, - выходит совсем тихо.
И я оказываюсь прав.
Это больно.
Еще больнее – безучастно смотреть в синие глаза.
Но я смотрю. Чтобы он тоже знал, что я могу.
- Я люблю тебя, - повторяю громче.
Он улыбается. Он счастлив. Чему он радуется?
- Только это не имеет смысла, пока ты веришь мне…
На миг синие глаза тускнеют, прячутся под ресницами. Но он тут же поднимает взгляд.
- Скажи еще раз, Рицка. Скажи.
- Я люблю тебя… - что-то давит на грудь, но это ничего, ничего.
- Я не верю тебе. – Он склоняется ближе. – Докажи, Рицка, - тихо шепчет он.
Тянусь к его губам.
Имеет ли смысл притворяться теперь?


для Anniika
Ты, как всегда, устал.
На щеке и лацкане плаща – кровь.
Я знаю, она не твоя, мне не стоит волноваться по таким пустякам. Пора бы уже привыкнуть.
Ты стоишь, прислонившись к косяку двери. Ждешь.
Ждешь, чтобы я подошел. Ждешь удобного момента упасть мне на руки. Показать слабость.
Плащ отправляется в стирку. Я довожу тебя до ванной. Снимаю очки. Ты тяжело опираешься на раковину, пока я протираю твое лицо влажной губкой.
Я знаю, ты устал.
Твоя рука обвивает мою талию – я веду тебя в спальню. Не позволяя тебе упасть, мягко опускаю на футон.
Губы легко касаются лба.
- Я в порядке, - еле шепчешь ты.
Слабо улыбаюсь.
Конечно, ты в порядке. Просто устал.
Закрываешь глаза и обессилено шепчешь:
- Любимый…
Склоняю голову. Встаю.
Это займет много времени, но ты успеешь отдохнуть.
Чайная церемония – несложная наука, если постигаешь ее ради того, кто заставляет твое сердце биться.
Когда я захожу в комнату с подносом, ты уже можешь самостоятельно приподняться и сесть.
Ставлю поднос. На миг ловлю твой взгляд – но вот ты уже снова не смотришь на меня. А смотришь на поднос.
- Чай с жасмином. Любимый…
Я бы хотел, чтобы ты меньше уставал. И не выглядел таким измученным.
Но твоя усталость – единственное, что нас связывает.
И я буду заваривать тебе чай с жасмином.



для modron

В библиотеке было пусто и тихо. Мияги легко нашел зарывшегося в древних свитках коллегу.
- Эй, гроза студентов и прочих неучей! – Ладонь взлохматила волосы. – Ты вообще помнишь, что люди едят?
Из-за горы пергаментов показалась словно бы невыспавшаяся физиономия Хироки.
- А. Это Вы, профессор… - мужчина снова уткнулся в драгоценную литературу.
- Хи-ро-ки, - ласково пропел Мияги.
Где-то за стеллажами что-то хрустнуло. Мияги не услышал, Хироки – не заметил.
- Хироки, просто повернись на стуле.
Недавно весь первый ряд стульев в библиотеке был заменен на компьютерные, хотя самих компьютеров книжная святая святых уже не потерпела.
Хироки послушно повернулся.
- Молодец. Теперь давай, подвинься, хоть чуток?
Движение.
- Вот, я принес тебе чай. С булочками. Хироки, тебе надо следить за собой.
Синие глаза по ту сторону окна прищурились, когда ладонь Мияги заправила свисающий локон за ухо Хироки.
Профессор сел напротив коллеги.
Хироки безучастно тянул чай из кружки, его рассеянный взгляд блуждал по залу.
Мияги склонился ближе:
- Я говорю, тебе надо следить за тобой, может быть, тогда ты согласишься принять мои ухаживания…
Спокойный взгляд пугал и затягивал.
«Не дождетесь!» - упали книги с дальней полки.
Мияги удивленно покосился в сторону звука. Они же, вроде, были тут одни?
«Не дождетесь!» - сжались кулаки стоящего по ту сторону стекла доктора и продавца цветов.
Оба несогласных внимательно следили за реакцией Хироки. От его ответа сейчас многое зависело. И его жизнь – прежде всего.
- А? – осоловело переспросил он. Очевидно, чтение несколько выбило его из реальности.
Мияги улыбнулся:
- Ты согласен принять мои ухаживания? – ладонь мужчины потянулась, чтобы накрыть безвольно лежащую на столе руку Хироки.
«Нет!» - возмущенно хлопнула входная дверь, выпуская юношу, да какого там юношу, совсем еще мальчишку.
«Нет!» - ноги понесли вперед нервничающего доктора и продавца.
Хироки споро убрал свою руку с траектории движения Мияги.
- Не дождетесь, - обрубил он, вставая.
Пошел к двери, продолжая пить чай.
На пороге библиотеки он замер. Несколько мгновений спустя дверь распахнулась.
- Чай очень вкусный, - улыбнулся Хироки. – Спасибо, - он потянулся за поцелуем. Сильные руки остановили его.
- Ты сказал ему «нет»?
За спиной Новаки показался убежавший давеча мальчишка. Он прислушивался к разговору, но смотрел только на сидящего на столе Мияги.
- Разве я мог сказать «да» кому-то еще, кроме тебя?
Шинобу протиснулся внутрь. Новаки потянул своего партнера прочь, но у самой двери Хироки обернулся:
- Найдите силы сказать «да», профессор.



для sev-rnd на фразу: Серая улочка. Привычная шершавая поверхность под ботинками. Гравий. Желтая стена – булочная. Запах защекотал ноздри. Еще несколько шагов. Магазинчик. Был там однажды. Сумрак, запах пыли, книги, нестройными рядами толпящиеся на полках, мелкие сувениры из далекой Азии, украшения… Дальше тянулась скучная кирпичная стена, несколько метров мелкого геометрического рисунка, от которого рябило бы в глазах, сумей я пройти мимо достаточно быстро. Перекресток. И там, на той стороне - … Остановился. Там, на другой стороне – ничего. Тj есть, дом, стены, крыша, дверь – все было на месте. Но дверь была закрыта, на ней болтался белый листок. Не было необходимости переходить улочку, хорошее зрение позволило без труда рассмотреть неровные буквы:
«С третьего октября салон закрыт».
Беспомощно оглянулся. Закрыт? Значит… Взгляд зацепился за яркую соседнюю вывеску. Стало тоскливо. Перейти дорогу? Обычному человеку это не показалось бы сложной задачей. Глянул вниз. Вздохнул.


Толкнул дверь, ожидая, что внутри будет так же темно и пыльно, как за каждой когда-либо открытой мною дверью в этом районе. Нет, чистенько, опрятно, светло. Коридор, светлые стены, стол. Лохматая голова оторвалась от созерцания чьей-то фигуры в тематическом журнале.
- Салон «Шаловливые ручонки», чего изволите?
Игривые интонации. Меня передернуло. Зачем пришел? Это не того уровня забегаловка.
В меня вперились слишком ненатуральные синие глаза, юноша чуть повернул голову в сторону, не отрывая от меня взгляда, будто боялся, что стоит ему потерять меня из виду – и я упорхну из их заведения словно пташка.
- Джанджи, к тебе пришли!
Из-за одной из дверей высунулась голова, недовольно что-то пробурчала. Лохматый ответил что-то со смехом. Джанджи медленно вышел. Он аккуратно прикрыл дверь и стал с опаской подходить к нам.
Неужели я сегодня так устрашающе выгляжу?
Джанджи. Вот как его звали. Я снова смотрел на него. Именно он привлекал все мое внимание, когда я лежал там, через дорогу отсюда. Он выходил курить. Очень часто. И смотрел на окна того салона, куда я обычно ходил, чуть ли не с ненавистью. Стекла в моем салоне были тонированными, я мог смотреть на ходящую взад-вперед фигурку, не боясь быть пойманным. И я смотрел. Пока сильные руки работавших там девушек давили и разминали, впивались и гладили, я смотрел на того, кто сейчас смотрел на меня. Он мне нравился. Красивый, сильный. Небольшого роста, правда, но это не играло роли, я оцениваю людей не как потенциальных рабочих. Нет, я смотрю с совсем другими критериями.
Помню, однажды он поймал меня взглядом, когда я уходил. В карих глазах было что-то… ревность? Зависть?
Я ведь не хотел идти сюда. Хотя, следовало бы признать, не только из-за возможности встретиться с ревнивым Джанджи.
Юноша махнул рукой, предлагая следовать за ним.
Что?
- Это… - слова «мой мастер» не желали оформляться. – Мне идти за ним?
Лохматый кивнул.
- Джанджи – хороший мастер. Поверьте, Вы не пожалеете, что попали в его руки.
Ага, если живым выйду, мысленно парировал я, но двинулся за терпеливо меня поджидавшим юношей. Сегодня в карих глазах ревности не было. Было… предвкушение?
Комната была не слишком большой, но все же заметно больше комнат в «Уютной колыбели». «Уютная колыбель» - это тот самый салон, что находился напротив. Когда-то. И был теперь закрыт. Интересно, куда делись работавшие в нем девушки?
Я расстегивал пуговицы, продолжая размышлять. Я не хотел сюда идти не только из-за враждебно настроенного Джанджи. «Уютная колыбель» - массажный салон. «Шаловливые ручонки» имеет более широкий спектр услуг. И это вызывает отторжение. Неприязнь. И неуверенность. Я не знал, как объяснить моему мастеру на сегодня, что от него не требуется ничего. Только массаж. Никаких дополнительных бонусов…
Немного неуверенный, я встретился взглядом с карими глазами.


Когда меня позвал Бэй, больше всего на свете мне хотелось проклясть его и всех, кто мог бы придти сегодня.
«Уютную колыбель», салон напротив, прикрыли. Значит, он больше не придет. Высокий худощавый мужчина, прихрамывающий на правую ногу. В сером пальто и обыденных синих джинсах. Он ходил к ним по субботам. Сегодня суббота, но он не придет – салон-то закрыли. И чего я к нему прицепился? Все высматривал, как помешанный. Накричал на Кианг. Знал же, что ни за что. На пустом месте. Из ревности. Кианг – та девушка, к которой он ходил.
Я набрался смелости, чтобы подойти к нему после сеанса. Кианг вышла раньше него. Подошла ближе:
- Что, ждешь? Хватай, пока горяченький. Он сейчас на все согласен, - и она засмеялась.
Кровь бросилась мне в лицо.
И когда он вышел, я только мазанул по нему невидящим взглядом. В тот момент я стал в собственных глазах самым плохим человеком. Зачем бы я был ему нужен?
И вот меня позвал Бэй. Я выглянул, считая мысленно до десяти, чтобы не вступить в перебранку при клиенте.
- Твой хромоножка пришел, - улыбнулся Бэй.
Я вышел, ведомый любопытством и недоверием. Это действительно был он. В сером пальто и обыденных синих джинсах. Потерянный взгляд перебегал от моего лица к Бэю. Похоже, ему не нравилось у нас. Что же такого могли предложить в «Уютной колыбели», чего не могли предложить у нас?
Я поманил его, и он пошел. Медленно, с заминками и все той же неуверенной миной, но пошел.
Его взгляд пробежался по комнате, нигде не останавливаясь. Мой кабинет – один из самых маленьких в нашем заведении, но я знаю, он больше любой комнатенки в «Уютной колыбели». Пальцы стали расстегивать пуговицы, но глаза выдавали, что это совершенно механическое действие. Мыслями он был далеко.
Когда с пальто было закончено, он вдруг замер на миг. И посмотрел на меня.


Он отпер дверь, зашел. На лице – усталость, но еще довольство. Он был доволен собой, как греющийся на солнце кот.
- Ждешь меня? – с улыбкой спросил он.
Я в ответ подошел ближе, подставляя губы для поцелуя.
Раздевшись, он потянул меня на кухню. Достал из рюкзака бутылку.
- Сегодня праздник, - сказал он тихо.
Я не стал прерывать его вопросом. Может, это тот праздник, о котором подумал я? Он разлил вино по бокалам, протянул мне один.
- Год назад я впервые зашел в «Шаловливые ручонки»…
Я смотрел на его спокойное лицо.
- И остался очень доволен спектром предоставляемых услуг.
Вино было вкусным, а праздник – настоящим.


URL записи

@музыка: литавры

@настроение: потрясенное

@темы: важно, собственно дневник

URL
   

В порядке бреда.

главная